Фото росинка

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере

Джанхот частный сектор в Джанхоте 2017 цены, фото, отзывы


росинка фото

2017-10-20 14:13 Фото Геленджика это прекрасные пейзажи леса, горы и море Разнообразен растительный и Маковый пирог получается тем вкуснее, чем больше в нем начинки! Подробней про маковый




- Какой лyчший способ похyдения? - Hе есть натощак.


"Больше спишь - меньше ошибаешься."(Игорь Плящ)






Под дождь попал наш воробей, А кто промок, тот не летает. Замёрз он, хоть его убей, Лежит бедняга, замерзает. Но всё проходит, тьма не на века. Судьба к нему благоволила. Корова мукнула слегка И блин на птичку уронила. И от того коровьего блина Стал оживать наш горемыка. Согретый теплотой говна, Запел, зашевелился, зачирикал. Пошла такая кутерьма! Сова на шум тот прилетела. И, пожалев, достала из дерьма, И, отряхнув, в два счёта съела. Не всякий враг, кто обосрал. Сидишь в дерьме и горе мыкай. Не всякий друг, кто вытащил с говна. Попал в говно - так не чирикай!


(Там, в истории, будет одно неприличное выражение, но без него, извините, не обойтись). Когда я был юным аспирантиком, руководителем моим была солидная, заслуженная дама-профессор по фамилии, скажем, Левина. А за пару лет до меня под ее же руководством защищался немолодой уже человек, Борис Петрович Р. Туговатый на ухо и поэтому с громовым голосом. Необыкновенно рукастый, всю жизнь просидел он в разных местах на инженерской должности, и, в конце концов, все законы приличия говорили, что ему надо сделать диссертацию. (В науке, кстати, он ни бельмеса не соображал). Перед самой защитой он почему-то стал сильно ругаться с Левиной. В самый день защиты утром он помчался к художнику забирать плакаты (тогда слайды на защите считались дурным вкусом). А Левина, придя на работу, узнала, что заседание Ученого совета по защитам внезапно по техническим причинам переносится в другой корпус. Она позвонила Р. домой и попросила ему передать, что будет его ждать в этом другом корпусе. Короче, из-за чертова художника Р. на свою защиту опоздал. Прилетает на такси в институт и не знает точно, в какой комнате собрался совет (сам Р. работал в здании на другом конце Москвы). Начинает, как безумный, носиться по незнакомым этажам, весь увешанный, как елка, своими плакатами. А Ученый совет, немного подождав, начал слушать другую защиту (тогда было 2 защиты в один день). К столу вышла какая-то пигалица и замогильным голоском начала речь. Тем временем Борис Петрович, перематеривший Левину и всю ее родню и заглядывавший во все дверные щели подряд, доходит, наконец, до комнаты, где идет защита. Приоткрывает чуть-чуть дверь, как и все прочие двери ранее, прислушивается. Ничего такого не слышит. Видит сбоку только заднюю часть комнаты, где на отшибе сидит один наш аспирант и осторожненько читает лежащий на коленях "Крокодил". И тут, увидев, наконец, хоть кого-то, кого он знал, и совершенно не подумав, что в этой тихой комнате может еще кто-то быть, Борис Петрович с порога рявкнул своим фельфебельским басом: - ГДЕ ЭТА ТОЛСТОЖОПАЯ БЛЯДЬ ЛЕВИНА? Весь убеленный сединами и увенчанный титулами Ученый совет чуть не грохнулся в обморок в полном составе. Через полсекунды, ввалившись со своими плакатами внутрь и увидев своих слушателей, еле удержался на ногах и диссертант Борис Петрович. Но больше всех растерялся председатель Ученого совета, который вдруг приподнялся и, указывая на посиневшую Левину рукой, молвил: - ДА ВОТ ЖЕ ОНА!